bokkob: (Default)
Доктор Эванс. Учитывая ваш весомый вклад в развитие моей теории, а также неугасимый интерес к подобного рода опытам, я имею все основания полагать, что вы не откажете мне в совете касательно направления терапии в отношении моей пациентки, Марии-Терезы П.
По предварительной договоренности с отцом пациентки, господином Игнацием П., двадцатого января я приступил к лечению его дочери, с четырехлетнего возраста страдающей от слепоты и помутнения рассудка, вызванного болезненными судорогами в районе глазных яблок. Запущенный случай заболевания, имеющего по моей оценке ярко выраженную нервную природу, был усугублен в равной степени длительным и неумелым применением электрической терапии. При первичном осмотре пациентка показала прекрасную, и я бы даже сказал повышенную чувствительность к воздействию магнетического флюида - свойственную, впрочем, подавляющему числу творчески одаренных персон. Без лишнего промедления, на второй день терапии я применил методику отражения магнетической силы при помощи зеркала, поскольку, как мы с вами выяснили, сверхтонкий флюид в этом отношении действует сродни световому потоку. Я описываю вам этот тривиальный метод по двум причинам. Первая заключается в том, что в этом эксперименте я, как обычно, применил зеркало с оплеткой из магнитных стержней, созданное согласно вашим эскизам. Второй причиной явилось странное ощущение чьего-то безмерно далекого, незримого - но все же присутствия в комнате, где помимо меня и пациентки находился лишь ее отец, человек, обладающий крайне слабым животным магнетизмом. Последний никак не мог вызвать во мне подобных ощущений, поэтому я приписал возмущение тонкого флюида природному магнетизму дома, либо того места где дом был построен. Руководствуясь здравым смыслом и медицинской целесообразностью, я перевел больную в собственный дом для постоянного наблюдения и лечения, оградив ее таким образом от нежелательного воздействия посторонних сил.
..остальная переписка.. )
◾ Tags:
bokkob: (Default)

“Он выглядел очень возбужденным. После записки, которую его слуга передал мне этим утром, я ожидал чего-то подобного. Едва дворецкий успел принять мою шляпу, как появился доктор Эванс и увлек меня за собой, молча сунув мне в руки помятую книжицу. Книжка оказалась его дневником; я бегло просмотрел несколько последних записей. В изобилии формул, мне были понятны разве что короткие записи вроде “персистенция дает любопытный эффект” и “таким образом я обойду ограничение Ойтосира”. Также, в последней заметке говорилось о том, что несмотря на неудачные эксперименты с мышами, Эвансу удалось наладить взаимодействие постоянной формы с канарейкой по имени Жерар.


Клетка находилась на втором этаже, в детской комнате. Вероятно, ее хозяином был сын доктора, который - как я знал - в тот момент находился на попечении его сестры, живущей в Глостере. Заглянув в нее, я увидел птицу. Она была мертва; привязанная к правой лапке красная нить несколько раз обвила ее шею. Некоторые петли лежали мягко, почти небрежно; но остальные с силой вдавились в перья, тем самым удушив несчастную канарейку. Главная странность заключалась в том, что трупное окоченение застало птицу в стоячем положении, прямо возле кормушки.


Мой разум с холодной точностью фиксировал происходящее, в то время как дух отказывался верить в столь колоссальный успех. Заставив себя закрыть глаза, я медленно досчитал до двенадцати, и вновь посмотрел на мертвую канарейку. За двенадцать мгновений она переместилась к противоположному краю клетки, где и находилась в неподвижности - та же пленка на глазах, безжизненно приоткрытый клюв.


Мы спустились в гостиную, и за чаем я признался доктору Эвансу в том, что меня смущает цвет нити - красный, в то время как согласно моим ожиданиям и доводам логики, ей полагалось носить черный цвет. Но он лишь рассмеялся, а когда я потребовал объяснений - заявил, что жизнь зарождалась в абсолютной тьме, что именно в ней пребывают наиболее развитые ее представители в своих чертогах глубоко под водой; в то время как мои предположения корнями упираются в глупейшее предположения о том, будто венцом разумной жизни нашего мира являемся мы сами.


Я промолчал. Немного успокоившись, доктор Эванс смягчился и пояснил свою мысль следующим образом: “на самом деле, у человечества никогда не было даже малейшего шанса на первенство. Наш вид затратил по меньшей мере сотню тысячелетий на совершенно бесполезную адаптацию к наземному существованию. Мой друг, взгляните на птиц - и представьте, каких глубин мудрости достигнут наземные цивилизации к тому времени, как среди птиц появится первый разумный вид? Настолько и наша цивилизация отстоит от той, что скрывается под толщей вод.”


Некоторое время я обдумывал сказанное, не находясь возразить, однако мои размышления были прерваны внезапным грохотом, исходившим откуда-то со второго этажа; предположительно из детской комнаты. Я тут же вскочил на ноги, но доктор Эванс опередил меня, бросившись вперед.”

◾ Tags:
bokkob: (mantis)

Весь день за окном туман, чайки и крыши. Ничего интересного. И ничего страшного - поскольку в такие деньки я всегда могу открыть старое издание “Ключа” Дэви Харта, доставшееся мне от прадедушки.


Между прочим. Нужно будет найти в Осло приличного букиниста-реставратора. Некоторые страницы совершенно невозможно прочесть, да и в целом книга сильно истрепалась за последние два года. Таскаю ее за собой в рюкзаке, так что в этом нет ничего удивительного.


Сегодня открыл ее, как обычно, посередине. Прадедушка полагал, что именно так ее нужно читать; а после нескольких безуспешных попыток начать чтение с первых страниц я был вынужден с ним согласиться. Дэви пишет достаточно своеобразно, и часто о совершенно непонятных вещах. Иногда я не понимаю, где заканчивается аллегория, и начинается сухое описание фактов; а порой все вроде бы ясно - но остается какое-то странное ощущение. Будто бы, несмотря на старания, от меня ускользнул истинный смысл. Язык книги существенно отличается от современного английского, скорее всего дело именно в этом.


Правда, в этот раз отрывочек вроде понятный. Перевожу:

“Восьмого апреля мы высадились на побережье Неописуемого. Не взирая на то, что в воде стояла шуга, доктор Эванс принял решение пойти на небольшой, по его словам, риск. В результате наш баркас немного снесло к западу; тем не менее мы располагали достаточным запасом времени. Каменистый остров, вопреки нашим ожиданиям, не изобиловал глубокими расщелинами и озерами. Отнюдь: одни лишь серые валуны да высохшие водоросли в разнообразии, какого я не видел ни до, ни после. По мере продвижения на восток мы обнаружили первое кладбище тюленей. Открытое поле, усыпанное костями и цельными скелетами животных; многие из них хорошо сохранились. Когда я спросил доктора Эванса, будем ли мы брать образцы, он лишь нетерпеливо отмахнулся. Спустя два часа мы вышли на второе кладбище. Несмотря на то, что погода начала портиться, Эванс приказал разбить походную лабораторию. Тем временем я получил возможность немного осмотреться вокруг. Два момента показались мне странными. Во-первых, размер скелетов. Массивные кости достигают шестнадцати футов в длину; за все время путешествия мне не случалось наблюдать тюленей подобных размеров. Во-вторых, форма. Мне трудно судить, поскольку небо уже затянуло тучами; но кажется будто кладбище имеет форму ровного полумесяца, обращенного к юго-востоку. ”



◾ Tags:

Profile

bokkob: (Default)
bokkob

2017

S M T W T F S

Expand Cut Tags

No cut tags